TOP-100 за месяцСделать домашнейДобавить в избранное

                     

Новокузнецк

 

 

Общество

 
 

Происшествия

 
 

Культура

 
 

Наука и образование

 
 

Власть и городское хозяйство

 
 

Экономика и промышленность

 
 

Спорт

 
 

Другие новости

 

 

В России

 
 

В Мире

 
 

Общество

 
 

Шоу бизнес

 
 

Ночная жизнь

 
 

Интернет и компьютерная техника

 
 

Игры и програмное обеспечение

 
 

Авто и мото

 
 

Военная техника

 
 

Наука и техника

 
 

Образование

 
 

Происшествия

 
 

Культура

 
 

Политика

 
 

Экономика

 
 

Спорт

 
 

Медицина и экология

 
 

Прочее

 

 

Репортаж. Комментарий

 
 

Разное и интересное

 
 

Архив

 

 

Служба новостей РЦТК

 
 

Все новости

 
 

Форум

 
 


               29.09.2006 12:31 Новокузнецк: Разное и интересное

 

РОССИЯ ЗАХВАТЫВАЕТ НЕМЕЦКОГО СОЛДАТА

 


Бывший стрелок-радист люфтваффе написал книгу — о том, как его принимали в советском плену
       


Клаус Фритцше. Бывший стрелок-радист люфтваффе. Бывший военнопленный. Спустя 60 лет после освобождения написал книгу. Война в ней предстает совсем другой. Нет привычных стереотипов, нет деления на русских и немцев, на палачей и жертв. Все — просто люди. В его книге многое знакомо по Чечне. Он не романтизирует свой плен и не идеализирует русских. Все войны одинаковы. Солдат — всегда солдат. Смерть — всегда смерть. Других войн не бывает. Бывает только другое время.


       
       
– В
ту ночь я вылетел вместо раненого стрелка-радиста на самолете командира группы. Задание — бомбить торговые суда, которые возили военные грузы из Ирана в Астрахань. В свете луны на блестящей поверхности моря заметили одно. Командир приказал вниз, на бреющий. Помню, как он сказал: «Долго ему плавать не суждено». Все остальное проходило перед глазами как кинофильм, который я смотрел с места зрителя. Перешли в пике, затем слышу крик командира: «Не переключил предохранитель, бомба не взорвалась!». И в тот же момент сильный удар… Отказал правый двигатель, пилот пытался стабилизировать одномоторный полет, но без успеха. «Внимание! Посадка на воду!». Шум соприкосновения с водой — и тишина.
       На фронт Клаус Фритцше пошел добровольно. Тогдашнее поколение молодых немцев активно воспитывалось в духе прусской дисциплины и любви к отечеству. Поэтому судьба Фритцше была предопределена — с началом новой великой войны он не мог не пойти на фронт за славой.
       — Для нас это не была захватническая война. Мы были убеждены в том, что СССР готовится к нападению на Германию, и защищали родину. Мы верили в это. Я и сейчас придерживаюсь точки зрения Суворова в «Аквариуме»: Гитлер и Сталин были братья по делу. Но теперь, конечно, я уже не могу сказать, что для Германии эта война была оборонительной.
       Служил Клаус «чарли-на-хвосте»: стрелком-радистом на бомбардировщике «Ю-87». Первым человеком, которого он встретил на фронте, оказался… его старший брат! Выяснилось, что Клаус попал в ту же часть, где служил и Фритцше-старший. Однако в одном экипаже они никогда не летали, два брата в одной части — и так уже слишком плохая примета.
       И она сбылась. В день приезда в часть младшего брата — старшего сбили.
       Клаус же пробыл в строю всего на два дня дольше — он был сбит в июне 43-го, на своем третьем вылете.
       
       
П
адение оказалось на редкость удачным. Самолет продержался на поверхности достаточно долго, чтобы экипаж смог покинуть машину. Бултыхаясь на волнах Каспия, Клаус не думал о смерти. Гигантское небо сливалось через незаметную границу с поверхностью воды; до ярких звезд, казалось, можно было дотянуться рукой. Царила абсолютная тишина — такая тишина, когда ничто тебя не беспокоит и лодка представляет собой центр вселенной. Состояние неестественное, душа летит, а в теле покой вместо страха. Смерти нет, а есть только море, небо и четверо людей посреди вечности-воды…
       Вскоре показалось судно, которое двигалось прямиком к лодке. На борту стояли люди с винтовками в руках. И в русской военной форме.
       Пилот обратился к командиру: «Не лучше ли, господин майор, снять и выбросить рыцарский крест?». Было известно, что русские пленных не берут, подвергают пыткам, а потом убивают. Командир ответил: «Я воевал и никаких преступлений не совершал. Совесть у меня чистая, не вижу причин бояться».
       Судно приблизилось к лодке, летчиков подняли на борт. Этой же ночью командир был забит насмерть в трюме подобравшего их рыболовецкого катера.
       — В том районе Каспийского моря работали плавучие базы по переработке рыбы, на которых были в основном женщины и дети. Одна из плавбаз за ночь до нашего вылета была потоплена. А в плен нас взяли родные погибших… Понять их можно.
       
       
Н
а допрос Клауса повезли в Астрахань. Сидя на стуле перед следователем НКВД, он уже четко понимал, что после пыток его расстреляют.
       — Просыпаюсь от сигнала тревоги. Слышны выстрелы зениток, улавливаю и знакомый звук двигателей: наши бомбят Астрахань. Все, теперь нам точно конец, отомстят за жертвы бомбежки. Матрос кричит и толкает меня в подвал. Ну конечно, так и показывали в кино. Cпускаемся в большой зал, битком набитый людьми в военной форме, мужчинами, женщинами, детьми. Но… Русские пытаются завести с нами разговор! Рядом стоит старуха лет восьмидесяти: «Нет, невозможно, это не немцы. У них же рогов нет!». Матрос, улыбаясь, подает самокрутку и предлагает мне склеить ее слюной, люди смотрят с любопытством и без ненависти! С этого момента началось мое переосмысление по части нацистской пропаганды. Как я убедился позже, такое отношение к пленным было нормой.
       Плен Фритцше может показаться довольно абсурдным — в Польше, прощаясь, немцы на руках носят еврея, начальника лагеря военнопленных в России. Заболевшего Клауса политрук подкармливает белым хлебом с черной икрой. На ярмарке жители пытаются завести с ним разговор. Пленные живут в крестьянских домах как работники, помогая по хозяйству.
       — Однажды я спросил одну женщину: «Что побуждает вас оказывать нам помощь?». Ее ответ меня глубоко потряс: «Мой брат чудом бежал из Дахау. Полумертвого его нашла в горах немецкая крестьянская семья. Они не только не выдали его фашистам, но кормили и прятали до прихода американских войск. Я считаю своим долгом отплатить немцам добром за то добро». Мне все время очень везло. Три раза меня спасали — в лагере под Сталинградом, где от голода умер каждый третий, смертность была невероятная…. Я выжил только благодаря русским врачам. Я помню это как вчера. Большое спасибо.
       Фритцше работал на торфе, на лесоповале, на «химии». Был санитаром в больничке и штрафником-землекопом с пайкой в 400 граммов. Пережил и дистрофию, и чистку параши за корку хлеба, и отказы органов, и общее озверение.
       — Когда человек лезет в мусорную яму за рыбьей головой, когда он охотится за отходами от чистки картофеля — ниже ему падать уже некуда. Признаюсь, что с внутренним видом помойки я познакомился и остатки кожуры ел жаренными в машинном масле.
       Если ему и было за что расплачиваться, он за все заплатил. Да и есть ли вина солдата на войне? Есть ли разница между солдатом вермахта в России и солдатом России в Чечне? Есть ли вина за нашими водилами бензовозов и «Уралов» с боеприпасами?
       От греха Фритцше уберегла сама судьба — он не повинен ни в одной смерти на этой войне. Уже в 47-м, на «химии», Клаус встретил одного из тех, кто плыл на той плавбазе, которую они бомбили, и кто остался жив благодаря тому, что бомба была поставлена на «невзрыв».
       
       
О
н был освобожден в 49-м. Первым человеком, встреченным Клаусом Фритцше в Германии, оказался… его старший брат. Тогда, в июне 43-го, его все же нашли и подобрали вместе со всем экипажем.
       — Он встретил меня на станции и повез домой на телеге с мулом в упряжке. Проезжая мимо церкви, он показал мне место на памятной доске павшим за родину, где до 28 августа 1945 года была и моя фамилия. Дата гибели стояла «20 июня 1943 года».
       После войны Клаус Фритцше работал переводчиком, неоднократно бывал в СССР и даже спустя десять лет разыскал свою лагерную любовь Жанну. А спустя еще пятьдесят лет Клаус Фритцше написал книгу о своем плене: «Шесть лет за колючей проволокой». Написал по-русски.
       
       
М
ы встретились в Музее антифашизма в Красногорске, которому Клаус передал все свои лагерные реликвии: ложку, трость, фотографии. Фритцше здесь частый гость, это место для него знаковое — большую часть плена он провел именно в этом подмосковном городе. Да и встреча знаковая, Фритцше прилетел в Москву на презентацию книги Инны Кузнецовой, которая была врачом в лагере немецких военнопленных
       — Клаус, почему же все-таки такое гуманное отношение к пленным?
       — Возможно, Сталину надо было улучшить свой имидж на Западе… Но дело не только в этом. Главное — с нами обращались как с людьми. Это действительно были зоны милосердия. Разница между содержанием пленных в Союзе и в Германии была огромная. В Германии была идеология на уничтожение людей: в нашем мире 30 миллионов лишних русских. Нас же не убивали. Я пацифист, настоящий пацифист. Война превращает людей в зверей. Мне стыдно, что наши люди, представители культурного народа, смогли совершить такое. Это какой-то генетический дефект человечества
       — Почему вы решили написать книгу по-русски?
       — После объединения Германии появился целый ряд произведений бывших военнопленных, которые описывают только страдания, страдания, страдания. И даже не попытались видеть фон этих событий. И я начал писать. Я хотел отблагодарить тех русских, которые обращались с нами по-человечески. А почему по-русски… Потому что в Германии это никому не нужно.
       — Вы часто приезжаете сюда…
       — От России у меня эмоциональная зависимость. Я инфицирован русским вирусом. Тянет меня сюда. Чем дальше я отдаляюсь от Центральной России — как по дистанции, так и по времени, — тем яснее становится, что от тоски по России мне никогда не избавиться…
       
       
Есть у Клауса в Москве еще одно дело. Он так и остался заядлым летчиком, каждый год поднимается в небо на планере. Но все шестьдесят лет, с того самого момента, как юношей сел в кабину стрелка, Клаус мечтает увидеть Москву с воздуха…
       Я знаю, что в прошлой жизни он летал над моей землей на бомбардировщике. Но у меня нет к нему даже неприязни.
       В этот раз московские друзья договорились о полете, однако была облачность, и сделать этого не удалось. Я от всей души желаю Клаусу чистого неба над головой и осуществления своей мечты — увидеть наконец Москву с высоты птичьего полета.
       
       Аркадий БАБЧЕНКО





Источник: novayagazeta.ru

 



В рамках
ИРП "Хутор"
 
 

© ЗАО «РЦТК»

 
 При полном или частичном использовании материалов активная ссылка на «NEWS.HUTOR.RU» обязательна.
Есть вопросы? т.335003, novosti.n@rdtc.ru.